- Да, да, - торопливо кивал он, жадно слушая. - Анеле тоже была как кукла.

- Ты разбил ее?

- Не знаю. Кажется, да...

(С тех пор их часто видели вместе - высокого худого, и низкого, мрачного. За ними числились недоказанные убийства. Когда их переводили в спецлечебницу, в документах было указано, что оба разговаривают друг с другом на перевернутом языке, так быстро, что разобрать невозможно. Они старались не спать по ночам, и говорили о каких-то разбитых статуях, одну из них звали Анеле, другую - Адюл).

А еще один из них часто цитировал другому стихотворение Ахматовой, заканчивавшееся словами "Спокойной ночи, ночь".

Но врачи были не из тех, что читают Ахматову.

(Он умер ночью, в камере-одиночке, в карцере, куда сажали самых буйных и неисправимых. И когда это случилось, в карцере вдруг посветлело, и из осколков света соткалась прекрасная женщина. Анеле. Елена. Она вернулась за ним. Она взяла его мертвую руку и повела его сквозь решетки и стены туда, где вечно светит солнце, и нет ночи, потому, что нет тьмы).

И он лег в лодку и оттолкнулся от берега воспоминаний.

Спокойной ночи, ночь.

1993.